Режиссёр мультфильмов:
1962 — «История одного преступления»
1964 — «Топтыжка»
1965 — «Каникулы Бонифация»
1966 — «Человек в рамке»
1968 — «Фильм, фильм, фильм»
1969 — «Винни‑Пух»
1970 — «Юноша Фридрих Энгельс»
1971 — «Винни‑Пух идёт в гости»
1972 — «Винни‑Пух и день забот» (с Г. Сокольским)
1973 — «Остров»
1974 — «Дарю тебе звезду»
1976 — «Икар и мудрецы»
1983 — «Лев и бык»
и других.

«Меня часто спрашивают, почему я так поздно стал режиссёром. Действительно, сорок четыре года – возраст, не совсем подходящий для режиссёрского дебюта. Здесь я должен уточнить: никто меня особенно в режиссуру не тянул, но никто и не преграждал мне туда дорогу… Но пришло время, когда я почувствовал, что хочу и могу стать режиссёром – мне было что сказать, накопились свои идеи, которые я не мог реализовать как мультипликатор. Тема моего первого фильма «История одного преступления», особенности режиссёрского решения были выношены мною за многие предшествующие годы. В какой-то степени этот фильм даже автобиографичен. Я невольно оказался в положении героя фильма – счётного работника Мамина. Идея, которую я предложил сценарному отделу, была сразу принята и одобрена…»

Федор Хитрук

«Хитрук сам — это постоянный анализ. Он всё время в войне с собой… Пожалуй, в этом суть. А его отношение к кино — это абсолютное, безупречное, безраздельное погружение вот в эту секунду творческой жизни в киноматериал и вообще в киностихию, когда для него перестает существовать мир, кроме света бумаги и виденной только его сознанием дымки фильма… Вот те восемь-девять месяцев работы над фильмом — Хитрук только там. Больше нигде. Мне жена его рассказывала — Мария Леонидовна, что «с Хитруком невозможно! Я просыпаюсь среди ночи. Хитрук не спит. «Что такое? Федя, что?» — «Знаешь, Маша, кажется, вот в этой сцене…» И дальше начинается уход в совершенно другое пространство, которое видимо только им. Это отношение к кино — и есть, по-моему, самое главное, что каждый может получить от Хитрука…»

Юрий Норштейн, режиссёр

«Одним из таких качеств, которое меня поразило в Хитруке, было свойство разговаривать с человеком, в том числе со студентом, как с каким-то своим коллегой и родственником. И вот такой его отеческой заботой была пропитала вся наша учёба… Он очень внимательно и ответственно относился к творчеству каждого, к его судьбе. Нельзя сказать, что он принимал все идеи, но пытался разобраться в каждой из них, ни от кого не отмахиваясь. Ровное отношение ко всем, мне кажется, это вообще черта его характера. Он как-то очень интеллигентно разбирал студенческие работы. Для меня это была совершенно непостижимая форма участия с любой судьбе, в любом творчестве. Он ни разу не сказал „мне это не интересно“. Если его не устраивала идея какого-то режиссёра, он начинал её анализировать, находить её корешки, пытался показать, как можно интересно развить эту идею».

Александр Петров, режиссёр

«Чуть ли не до последнего времени он был мучим идеей самосовершенствования. Да ведь и снимать перестал сразу после — как он полагал — не вполне удавшейся картины «Лев и Бык». Фильма, о котором режиссёр сам судил строже любых критиков. Он счёл, что шекспировский замысел был сильнее результата. И он ушёл из режиссуры.
Впрочем, любой из его фильмов, которые сегодня смотрятся на одном дыхании и поражают легкостью тайминга, почти хореографической мультипликацией, философичностью и мудростью — давались мукой и бессонными ночами. И когда я смотрела на его крупный, изрезанный морщинами, словно шрамами, лоб, то пыталась угадать в них следы конкретных фильмов…"

Лариса Малюкова, кннокритик