Режиссёр мультфильмов:
1975 — «Бегемотик» (в альманахе «Весёлая карусель» № 7)
1977 — «Принцесса и людоед» (в альманахе «Весёлая карусель» № 9)
1979 — «Охота»
1982 — «Жил‑был Пёс»
1983 — «Путешествие муравья»
1985 — «Про Сидорова Вову»
1987 — «Мартынко»

«Давайте возьмём знаменитого „Винни-Пуха“. Поначалу Володя Зуйков принёс совершенно невообразимого персонажа. Это был не медвежонок, а взбесившийся одуванчик, существо неопределённой формы: шерстяное, колючее, будто сделанное из старой швабры, потерявшей форму. Уши — как будто их кто-то жевал, но не успел отъесть одно из них. Нос — где-то на щеке, разные глаза, да и всё у него было врастопырку. Но что-то в этом было! И Хитрук схватился за голову: „Чёрт, что это вы придумали!“. Сели за этого несчастного зверя, и, в конце концов, под его руководством выровняли… Но „играть“ Винни-Пухом было достаточно трудно. Давайте порассуждаем. Поскольку изначально он обжора, то не мог быть худым. Значит, наклоняться он должен всем телом, поворачиваться — всем телом, смотреть вверх — тоже всем телом. Башку повернуть сильно он не может, только чуть-чуть. И вот поскольку наш Винни Пух весь состоит из невозможностей, то попробуй с ним что-то сделай! Но тут-то и появляется интерес. Ты начинаешь искать тоже физически невозможные положения… Сколько я бумаги изрисовал!»

Эдуард Назаров

«В уже ставшем народным фильме „Жил-был Пёс“ есть сцены — шедевры. Сидит на пеньке этот его затюканный жизнью Волк с осипшим, вечно простуженным горлом — перед ним исправно стоит Пёс. И вдруг, хрипло-бандитски рассмеявшись собственной язвительной догадливости, Волк костенеет от приступа радикулита: „Ааа!“, как подстрелили. И далее один лишь жест морды, скривлённой, как от табачного дыма. В одном жесте — прожитая жизнь. Жест, полный безнадёги и смирения: отбегал, отъел-отожрал, и ревматизм замучил. Или другой роскошный жест, как по нотам: „А теперь точно спою!“ Волк под столом, упившись, медленно откинулся, полный достоинства и уважения к себе, потом неторопливо, по-хозяйски утвердил свой локоть на крепком колене крутой молодки (от чего она ласково мигнула своему соседу), придал своей голове президентскую позу и медленно-пьяно закрыл и открыл свои мутные глаза. (Много ли мы найдём игровых фильмов, где так же тщательно отрабатывались актёрские жесты, разве что у Чаплина). У Назарова даже общие планы смешные. Звуком, интонацией он выкрупняет нужные для действия детали…»

Юрий Норштейн, режиссёр

«На вид Эдик казался мрачноватым, но, признаюсь, более весёлого человека я в жизни не видел. Говорили в основном о работе. Он же всё время трудился, не останавливался ни на секунду. После того, как умер Саша Татарский, Эдик стал куратором студии «Пилот». Смотрел все картины, которые присылали молодые люди, правил их. Эдик был мастер! Он являлся мотором этой студии.
Мы познакомились в 1967 году, когда я снимал картину «Колумб причаливает к берегу». Приехал в Москву записывать актёров. По замыслу картина должна была быть на английском языке, за кадром — голос переводчика. Но актёра, блестяще говорящего по-английски, никак мне найти не удавалось. Пошёл я к Федору Хитруку, рассказал об этом. И вдруг на пороге появился человек: «А можно я попробую?» Это был Эдик. Он озвучил практически всех персонажей — и просто фантастически!
Эдик мог всё! Человек он был неторопливый. Казалось, боялся расплескать то, что в нём имелось. А было много всего хорошего! Блестящий художник, потрясающий режиссёр… Каждая его картина — бриллиант".

Давид Черкасский, режиссёр